— Вероятно.

— То есть настоящими будут только первые выборы, потому что потом все будет предопределено.

— Вы, похоже, хорошо знакомы с африканской политикой.

— Нет, я знаком с политикой вообще. Эту науку я изучаю всю жизнь. В определенных кругах меня считают непререкаемым авторитетом, говорю об этом без ложной скромности.

— Я слышал, вы добились впечатляющих результатов.

— Сколько получит Даффи?

— Не так много, как вы думаете. На все отпущено пятьсот тысяч фунтов. Ваша доля, как я уже говорил, тридцать тысяч.

— А если вождь победит?

Я посмотрел в, потолок.

— Точно я не знаю. Скажем так, имеется молчаливое согласие на то, что ДДТ загребет под себя все: деловые консультации, рекламу, маркетинг, экономическое прогнозирование.

— А результат?

— Я пожал плечами.

— Полагаю, ежегодная прибыль составит двадцать миллионов.

— Долларов?

— Фунтов.

Шартелль хохотнул и покачал головой.

— Ну и ну! Поросенок подобрал себе кандидата-ниггера, который будет приносить ему двадцать миллионов в год, и просит о помощи.

— Он предупреждал, что вы так и скажете.

— Что именно?

— Кандидат-ниггер.

— Вас это нервирует?

— Не слишком, мистер Шартелль.

— Позвольте мне внести ясность.

— В смысле?

— Поросенку на это глубоко наплевать.

Тишина становилась все гуще. Я закурил привычную «Лаки Страйк», но дым пах прелой соломой, а Шартелль разглядывал меня с легкой улыбкой, как смотрят на пятнадцатилетнего подростка. И был прав: я сам не дал бы себе больше тринадцати.

— Послушайте, мы можем сидеть тут всю ночь и вы будете подкалывать Даффи, но я у него на жаловании, так что не обижайтесь, если я не буду вам подпевать.

Шартелль усмехнулся.

— Знаете, Пит, не стоит кипятиться из-за того, что я сказал ниггер.

— Я и не кипячусь.

— Знаете, юноша, я могу показать вам членские билеты Эн-Эй-Эй-Си-Пи и Си-Эр-И.