— Какие? — поинтересовался Шартелль.

— От ветряной оспы, желтой лихорадки, тифа и столбняка. Если только тебе их не делали в последнее время.

— Нет, не делали.

Вошла секретарь, наклонилась к Даффи, что-то шепнула ему на ухо. Тот кивнул.

— Он здесь.

— Кто? — спросил Шартелль.

— Вождь Акомоло. Мы же договорились встретиться за ленчем. Тебе понравятся земляные орехи, Клинт? Мы нашли альбертийского повара, который прекрасно разбирается в национальной кухне.

— Что это за земляные орехи, Пит?

— Похожи на арахис.

— Я не предполагал, что мы будем разрабатывать стратегию над тарелкой супа, Поросенок.

— Попробуем, Клинт. Думаю, у нас все получится.

— Хотите, я угадаю, что у нас в меню? — вмешался я.

— Что же?

— Жаркое из кур.

— Ты прав. Лидер его любит.

— Кто? — переспросил Шартелль.

— Лидер. Так мы его зовем. Более точно, чем премьер, и не так фамильярно, как босс.

— Я намерен называть его вождем, — твердо заявил Шартелль. — Впервые мне довелось иметь дело с настоящим вождем, и я не собираюсь обращаться к нему как-то иначе.

Даффи скривился.

— Надо бы повежливее, Клинт. Эти люди очень чувствительны. Англичане так и не поняли, как держать себя с ними. Откровенно говоря, они презирали африканцев.

— Знаешь, Поросенок, не тебе учить меня, как общаться с ниггерами, не так ли, старина? Не ты, а я вырос среди них, — голос Шартелля стал жестким, как наждак. Точно так же говорил он со мной в Денвере, когда я предложил ему ехать в Африку.

— Побойся бога, Клинт, я не собираюсь тебя учить. Я лишь подчеркиваю, что альбертийцы тонко чувствуют, как относятся к ним белые. Особенно англичане. Вот и все.